Молния (molnija) wrote,
Молния
molnija

Обыденный шок у представителей помогающих профессий

АПД: я промахнулась с отсылкой поста. извините. пожалуйста, пишите впечатления здесь:

Наши ожидания
Мы обычно доверяем представителям определенных профессий, которым вверено выполнение основных общественных функций. Мы вверяем учителям задачу воспитания подрастающего поколения, врачам - задачу диагностики и лечения болезней, священникам - заботу о нашей душе, полиции - обеспечение нашей безопасности, журналистам - информирование о происходящем в мире. Мы ожидаем, что эти задачи будут выполнены честно, достойно и компетентно. Когда мы считаем, что профессионал не справился со своей задачей, мы чувствуем, что нас предали. Их поведение влияет на сообщество, как круги, расходящиеся по воде.

Подверженность обыденному шоку
Специфика определенных профессиональных отношений делает тех, кто в них включен, более подверженными обыденному шоку. Это связано с позицией авторитета и власти, которую занимает в этих отношениях профессионал. Мы верим в то, что профессионал любит свою работу и хорошо ее делает, поэтому нам имеет смысл его уважать, слушаться и сотрудничать с ним. Тем самым мы являемся потенциально уязвимыми для злоупотреблений властью со стороны профессионала.

Заботясь о людях, представители всех вышеперечисленных профессий ежедневно свидетельствуют насилию и поруганию в жизни своих подопечных, и последствия этого накапливаются. Полицейские по своей работе постоянно свидетельствуют насилию. На каждого погибшего при исполнении служебных обязанностей полицейского приходится целый полицейский участок свидетелей, так как эта трагическая ситуация подробно рассматривается и обсуждается. Журналисты, освещающие преступления и военные действия, являются свидетелями этих событий. Они интервьюируют свидетелей и пострадавших, фотографируют место преступления, проводят журналистские расследования. Военные журналисты работают иногда на линии огня, наравне с теми, кто несколько лет получал особую подготовку для работы в подобных условиях, которой у журналистов нет. Учителя работают со школьниками, которые часто приносят в школу свои проблемы из других сфер жизни, и часто доверяют свои секреты именно учителю. Подобное доверие лестно, но хранить чужие секреты - это тяжелое бремя. Учителя также становятся свидетелями того, как школьники обращаются друг с другом. Священники помогают прихожанам в тяжелые и бурные времена, посещают больных, умирающих и их семьи, принимают исповеди, отпускают грехи.


Свидетельствование
В дополнение к страданию, которому профессионалы свидетельствуют в собственной повседневной жизни, им приходится также свидетельствовать страданию других людей в силу своих профессиональных обязанностей. Профессионалы во время работы могут занимать любую из 4 свидетельских позиций. Профессионал, осознающий, что происходит, и способный на это повлиять, скорее всего, будет работать компетентно и эффективно. По контрасту, профессионал, не понимающий, что происходит, но, тем не менее, действующий, как если бы ему было все понятно, часто заблуждается и в лучшем случае оказывается неэффективным, а в худшем – наносит вред тому, с кем работает. Профессионал, не понимающий, что происходит, и в силу этого не предпринимающий никаких действий, бросил своего клиента на произвол судьбы. Это также может являться формой причинения вреда. Хуже всего чувствует себя профессионал, который понимает, что происходит, но чувствует себя не в силах повлиять на ситуацию, - он испытывает сильный стресс и беспомощность и тем самым становится бесполезным для клиента.

Представители вышеперечисленных профессиональных групп все могли бы подписаться под максимой «не навреди» (primum non nocere). Несмотря на то, что общее количество страдания, которому свидетельствуют представители этих профессий, у них выше, чем у среднего человека, эти профессионалы редко думают о себе как о свидетелях. Подобный взгляд на себя может стать для них своего рода откровением. Подобное игнорирование своего опыта свидетельствования может приводить к неблагоприятным последствиям – как для самих профессионалов, так и для их родных, близких и людей, с которыми им приходится взаимодействовать по работе, и, соответственно, для более широкого сообщества. Для учителей, врачей, психологов и священников накопление обыденного шока происходит в контексте развития длительных отношений с людьми, в то время как для полицейских и журналистов – в контексте разовых взаимодействий.

Люди, работающие в этих сферах, могут быть также особенно чувствительны к нуждам и потребностям других людей. Часто они идут на эту работу, потому что чувствуют призвание помогать людям и заботиться о них. И эта же самая восприимчивость, которая, несомненно, является их сильной стороной, также является их особой уязвимостью для особого профессионального стресса, последствия которого накапливаются. У профессионалов могут развиться так называемые «эмпатические стрессовые реакции», классифицируемые на два основных типа: выгорание и вторичная травматизация. Выгоранию подвержены профессионалы из всех вышеперечисленных групп.

Вторичная травматизация
Вторичная травматизация – понятие, описывающее влияние на профессионала свидетельствования травме клиента. В то время как выгорание, как правило, развивается постепенно, вторичный травматический стресс может возникнуть внезапно, как реакция на информацию о первичной травме, которой подвергся значимый человек или человек, которому хочется помочь. Вторичный травматический стресс, как правило, сопровождается сильными чувствами ужаса и беспомощности. Реакции вторичного стресса подрывают веру в себя у тех профессионалов, которые считают, что в силу своей подготовки они неуязвимы для дистресса. Стыд и неверие в то, что «такое может случиться со мной» иногда мешают профессионалам эффективно среагировать на свои собственные симптомы. Особенно это касается милиционеров, потому что они опасаются, что лишатся работы и потеряют статус, если позволят продемонстрировать слабость. Симптомы вторичного стресса могут быть как психологическими, так и соматическими, затрагивать поведение человека и его взаимоотношения с другими людьми. Правила конфиденциальности в отношении сведений, предоставленных клиентом, не дают профессионалу возможности рассказать о том, что его беспокоит. Близкие люди профессионала могут в результате этого чувствовать, что он им как бы не доверяет, и одновременно с этим страдать от «выплесков» его эмоций. Тяжелее всего справиться с тем, что травма подрывает убежденность человека в том, что его работа действительно полезна и может что-то изменить. Подобная переоценка ценностей может затронуть и личные отношения. Очень трудно быть мужем или женой человека, который работает по призванию.

Иногда один и тот же человек может страдать одновременно и от выгорания и от вторичного травматического стресса. К сожалению, эти переживания – которые являются нормальной составляющей опыта представителей этих профессий – часто самими профессионалами считаются проявлением несостоятельности и провала.

Предубеждения, приносящие вред представителям помогающих профессий
В западной культуре принято отделять личное от профессионального, подобный раскол в человеке считается признаком профессиональной компетентности. По отношению к эмпатии это создает определенные проблемы. В процессе подготовки профессионалов учат тому, что нейтральность необходима для того, чтобы эффективно выполнять свою работу. В западной культуре принято считать мысли чем-то более «высоким», нежели чувства, и совершенно отличным от последних. Поэтому когда во время работы специалист испытывает сильные чувства, они воспринимаются как угроза его рациональности и даже иногда как признак слабости и некомпетентности. Более того, выражение чувств может рассматриваться как путь к совершению профессиональных ошибок в суждении или действии. Поэтому нормой становится молчание (и замалчивание).

Дополнительно усложняет ситуацию то, что многих профессионалов учили тому, что выражение чувств необходимо для сохранения душевного здоровья. Они поддерживают и сочувствуют коллегам, когда не выражают свои чувства, но сами о своих чувствах молчат. Общепринятым и признанным является только один способ выражения чувств: юмор, а точнее «черный юмор», особо циничный взгляд на серьезную и даже иногда трагическую ситуацию. Черный юмор позволяет профессионалам выразить сильные чувства по поводу ситуации, но при этом не показаться уязвимыми. Когда коллеги смеются над шуткой, это создает временное переживание общности, утешительное само по себе.

Представители перечисленных выше профессиональных групп походят через три стадии видоизменения чувств, возникающих при свидетельствовании ситуациям насилия:
На первой стадии, чудовищные ситуации вызывают у молодых специалистов ужас и отвращение, а также своего рода радостное возбуждение, смешанное с виной: они увидят что-то такое, чего другие не увидят никогда – кошмарные крайности жизни.
На второй стадии возникает своего рода скука и онемение – все ситуации унижения достоинства, пыток, убийства одинаковы, видел одну – значит, видел все. Очень многие профессионалы застревают на этой стадии, их одолевает горечь и мизантропия, они, фактически, не могут адекватно выполнять свою работу, жалуются на начальство, которое не дает им достаточного признания, и цинично отзываются о людях, которым призваны помогать. Хуже всего то, что они не позволяют себе перейти на третью стадию, где все становится печальнее и мудрее, хуже и в каком-то странном смысле лучше. Эта третья стадия является, как это ни парадоксально, самой безопасной для душевного здоровья профессионала, его близких, людей, с которыми он взаимодействует по работе, и более широкого сообщества.
Многие способы совладания со стрессом, которые применяют профессионалы, не достигшие этой стадии, сами по себе являются разрушительными (злоупотребление психоактивными веществами, включая не только алкоголь, но и медицинские препараты). Многие из них не обращаются за помощью, когда испытывают депрессию, а это увеличивает риск самоубийства.
Профессионалы, страдающие от обыденного шока, создают ситуации вызывающие обыденный шок у тех, с кем они работают (негативный эффект расходящихся кругов). А так как профессионалы занимают позицию авторитета, клиенты особенно уязвимы по отношению к их влиянию. Поэтому обучение профессионалов преодолению последствий обыденного шока, поддержка профессионалов имеет первостепенную важность. Мы не можем позволить тем, кто работает с чужим страданием, притуплять свои собственные чувства. Нам нужна их восприимчивость, и организациям необходимо задуматься о том, что они готовы делать, чтобы помочь своим сотрудникам ее сохранить.

Раненый целитель может быть эффективным, но тот, кто неспособен адекватно откликнуться на собственные нужды, едва ли сможет как следует помочь другим.
http://llynden.livejournal.com/256767.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments