Молния (molnija) wrote,
Молния
molnija

Договор с тьмой

Итак, фанфик по герою, о котором я говорила вчера. Я еще раз повторюсь, что я не ставила задачи написать по канону. Я и "Монсальват" писала как видела. А сейчас мне просто хотелось нарисовать, каким человеком надо быть, чтобы в принципе додуматься до идеи договора с тьмой.

Вы можете оставлять комментарии любого рода. Я, конечно, похвалы люблю больше порицаний, но я и сахар люблю больше чем соль :).

Для тех, кто читал книгу "Рождение мага" - текст фанфика написан на буквально странице цитат из ориджина. Для тех, кто не читал - я старалась писать так, чтобы непоняток не возникало, но если что - велкам в комменты. И еще - несмотря на то, что я пишу свое видение мира, к творчеству Перумова я отношусь с большим уважением - он придумал, я лишь подхватила.

Часть Первая
Дорога на юг

– Уходите! Оба, живо! Не мужское дело смотреть на роды!
В комнате царил разгром: стояли тазы с водой, в углу прямо под образами валялись окровавленные полотенца. Огоньки множества свечей суетливо метались вслед движениям повитухи. В дверях встали мужчина и ребенок лет десяти, чем изрядно возмутили старуху. Та схватила мальчика за ворот, потащила через порог. Женщина, лежавшая на кровати, приподнялась, шепнула:
– Стойте...
Мужчина мягко, но решительно отвел руку повитухи от ребенка и вместе с ним шагнул к кровати:
– Эвви.
Роженица неуверенно подняла руку – горячая ладонь прикоснулась к щеке мальчика. Женщина на миг прикрыла глаза, закусив губу, а затем мягко сказала:
– Эв... я люблю тебя. Я всегда буду рядом с тобой.
– Мама? – мальчик заплакал.
– Я всегда буду рядом. Тьер...
Она перевела взгляд на мужа. Тот встал на колени у кровати, бережно взял тонкую руку в ладони.
– Милый, мне будет тебя не хватать... пожалуйста, позаботься о нашем сыне.
– Все, что захочешь.
– А теперь уходи. Прощай.
– Эвви!
– Лучше уйди. Мне... так легче.
Она закрыла глаза. Мужчина стиснул кулаки так, что побелели костяшки:
– Эв, ты слышал, о чем просила мама? Пойдем, сынок.
Они вышли, вслед в сени выскочила повитуха, грубо погладила мальчика по лбу:
– Ах, бедный сиротка.
Ребенок насупился, мужчина скрипнул зубами:
– Рано вы ее хороните.
– Да уж повидала я таких на своем веку – ей и до утра не дотянуть, – огрызнулась старуха. – Зря она отказалась попу каяться, авось, простил бы ее Спаситель. Да у нее и так душа погибла, раз ее отцы-инквизиторы предали анафеме – считай душа навек у тьмы.
Мужчина угрожающе придвинулся:
– Еще. Хоть слово... И я тебя закопаю в навозе на заднем дворе.
Старуха глянула в его шальные зрачки, отшатнулась.
– А если ты такую чушь ляпнешь Эвви... Я под окном буду. Услышу – зарою живой.
Старуха мелко затряслась и закрестилась. Тьер взял мальчика за руку и вышел во двор. На улице шел первый апрельский дождь. Отец с сыном встали под яблоней, которая росла в нескольких шагах от окна в комнату. Тьер прижал мальчика к себе, укрыл плащом и шепнул:
– Ты как?
– Ничего, – так же тихо ответил мальчик.
Некоторое время стояла тишина, зачем раздался стон. Мальчик рванулся, но отец перехватил ребенка, еще крепче обнял его:
– Эв... она просила уйти.
– Я не могу это слышать!
– Ей еще тяжелее.
Плечи ребенка затряслись от рыданий. Через какое-то время мальчик стих.
– Папа?
– Да?
А старуха... она правду сказала? Мама умирает?
Мужчина немного помолчал, затем вздохнул:
– Да.
Ребенок заговорил совсем неразборчиво, и отцу пришлось нагнуться, чтобы расслышать:
– Помнишь, как наша лошадка сломала ногу, и ты ее убил, чтобы она не мучалась...
Мужчина запрокинул голову, процедил сквозь зубы что-то невнятное и сполз по стволу вниз:
– О Боже... Я бы сделал это сейчас, если бы твоя мать попросила. Я бы что угодно сделал, если бы мог ей помочь! Но она надеется, что сможет родить ребенка. Поэтому она терпит боль, понимаешь?
– Мама... проклята Спасителем?
– Нет, сынок, поверь, Спаситель тут ни при чем.
Из окна послышался стихающий всхлип.
Через пару часов на крыльцо вышла старуха, окликнула:
– Тьер?
Он сорвался с места, старуха уронила голову на грудь:
– Кончилась Эва. И детка... мальчик родился мертвым.
Мужчина снял с пальца обручальное кольцо:
– Тебе. За хлопоты.
– Да ты с ума сошел, Тьер! Не возьму я ничего. Я же Эву еще с пеленок помню, она мне как родная. Я ее обмою, а потом, уж прости, уйду. А ты похорони их сам.
Солнце только осветило верхушку сосны, когда две фигуры перестали возиться в земле у корней дерева. Верх получившегося холмика был прикрыт аккуратно выкопанным ранее дерном – никто бы и не догадался, что траву трогали в этом году, а тем более, сегодняшним утром.
– Папа, почему мы хороним маму и... братика здесь, в лесу?
– Потому что иначе их тела должны будут закопать за деревней, там, где хоронят самоубийц и преступников. А я не хочу, чтобы она была с ними. И потом, она любила когда-то сидеть у этой сосны. Я надеюсь, им здесь понравится.
– Им здесь будет хорошо, – мальчик сглотнул слезы.
Отец положил на плечо сына руку:
– Я не хотел бы, чтобы этот день наступил так скоро. Но тебе придется выбирать. Ты можешь теперь жить у тетки, там тебя никто не тронет. Кузнецом потом сможешь стать, они позаботятся. Или уехать со мной, да только я сам не знаю, куда. Оставаться здесь тебе нельзя.
Сын прикусил губу:
– Отец, ты сказал, что в смерти матери и брата виноват не Спаситель. А кто?
Тьер присел перед мальчиком, заглянул в глаза:
– Не положено ребенку знать такие вещи.
Мальчик не отводил взгляда.
– Значит, ты выбрал. Ладно, пойдем со мной.
***
Тьер вернулся в дом, быстро, но без спешки упаковал два мешка, себе и сыну.
– Мы уходим насовсем. Готов?
– Да.
– Эв... сними с пояса нож.
– Папа?
– Во-первых, мы мирные путники, которые идут на заработки. Во-вторых, ты все равно не соперник взрослому. А в-третьих – тебе хочется выглядеть сильным или быть защищенным? Засунь нож в сапог и не дразни людей.
Эвенгар завозился с обувью:
– Куда мы идем?
– Сначала навестим кое-кого, поговорим.
Они не ушли далеко – в соседнем селе отец постучал в дверь первого же дома. Открыл им хмурый плечистый верзила.
– Узнаешь меня, Ольсен? – отец оперся на косяк.
– Тьер?! Чего тебе?
– Поговорить.
–Ну, заходи.
– Нет. Пошли лучше... к озеру.
Детина помертвел лицом и кивнул:
– Только, пожалуйста, быстро.
– Совсем быстро, – успокоил его Тьер.
Когда они подошли к озеру, отец молча врезал мужчине по печени, верзила охнул, Тьер тут же ожесточенно добавил и еще раз, и снова. Ольсен практически не сопротивлялся.
– Эвви умерла, – Тьер обтер костяшки пальцев об штаны.
– Нет! – охнул Ольсен.
– Ты, гнида, а чего ты ждал?!
Ольсен спрятал лицо в ладонях.
– На том свете поплачешь о ней. А сейчас расскажи мальцу, что ты сделал.
– Какому мальцу?
Тьер вытолкнул вперед сына:
– Посмотри ему в глаза. Я сказал, посмотри ему в глаза! Узнаешь?!
–У него глаза Эвы. Ее серый туман, – Ольсен опустил взгляд.
– Расскажешь ему, что ты сделал для его матери, или мне добавить еще твоей печени?
Детина ощутимо напрягся:
– Я... не желал ей зла. Ты же знаешь, Тьер, мне Эва... нравилась. Я не понимаю, почему она не хотела от тебя уходить, у меня ей жилось бы намного лучше, она бы как сыр в масле каталась.
– К делу, – Тьер сузил глаза.
– Ну, короче, приходит ко мне тот заезжий отец-инквизитор, ну, Томмау, спрашивает, а нет ли у нас хороших целителей или там людей талантливых, мол, они ищут и на работу берут. Вроде как не хватает им выпускников Ордосских. По двадцать золотых платят в год, я столько в руках держал только когда скот всей деревни на ярмарке продавал! И почет, и уважение, и защита таким людям. А это же сам понимаешь... А я же знаю, что Эва... может. Когда ты мне бока намял, ну, сам помнишь, Эва же меня вылечила. Вот я и рассказал.
Если бы он сказал, что ищет ведьм, разве бы я что ляпнул?! А отец-инквизитор, ты же его видел – парнишка такой славный, обходительный. Совсем молодой еще, я бы в жизни не подумал, что так обманет.
– Купили тебя, как дурачка, который первый раз на ярмарке, – сплюнул отец.
Ольсен вскинулся:
– Ты знаешь, сколько раз я жалел, что ляпнул про Эву?! Ты знаешь... я даже денег предлагал потом, чтобы все замять. А он посмеялся надо мной, ну и, сам знаешь, отлучили ее. Я надеялся, что вы уедете подальше, и у нее все снова наладится.
– На девятом месяце?!
– Эва... мне так жаль.
– Я думал, что убью тебя, – задумчиво сказал Тьер.
– Не надо, папа, – тихо, но твердо вмешался его сын.
Мужчины удивленно повернулись к нему.
– Он виноват, он же даже не отрицает, – уточнил отец.
– Это уже не важно, ведь его смерть мы не обменяем на ее жизнь.
– Ты прав. Но разве справедливо, что он будет жить, когда ее уже нет?
– Мне наплевать на справедливость. Маму не вернуть.
– Ты из милосердия хочешь оставить ему жизнь?
– Оставим милосердие Спасителю.
Тьер закрыл глаза:
– Верно говоришь. Тогда что?
– Он ее знал. Помнит. Будет помнить. Пока он жив – она тоже... немного живая.
– Кровь Эвы, он судит в точности как она, – ошарашенно сказал Ольсен.
Тьер взял мальчика за руку, сжал ладошку:
– Ольсен, ты все понял?
– А тебе опять повезло, Тьер, – тоскливо ответил тот. Встретив вопрос в глазах собеседника, лишь молча кивнул на ребенка.
***

Прода в среду.
Tags: о сущности инобытия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments